– Что относят к природно-очаговым инфекциям? Есть ли какая-то статистика по регионам России? Где и какие именно инфекции наиболее распространены?
– Природно-очаговые инфекции в самом широком смысле – это те инфекции, возбудители которых существуют в природе неопределенно длительное время без участия человека. Присутствует человек или нет – эти очаги существуют. Есть целое учение о природной очаговости болезней, которое в 1939 году впервые оформил академик Е.Н. Павловский.
Очаги имеют свое распространение, то есть так называемый нозоареал. Для одних инфекций он более широкий. К наиболее распространенным в нашей стране инфекциям относится клещевой энцефалит. Еще большее распространение имеют очаги иксодовых клещевых боррелиозов. В Сибири и на Дальнем Востоке одной из трех важнейших нозологических форм являются риккетсиозы, прежде всего сибирский клещевой тиф. Широкий ареал имеет геморрагическая лихорадка с почечным синдромом, ГЛПС. Это в основном Поволжье в европейской части, Уральский регион и Дальний Восток.
Часть природно-очаговых инфекций имеет более локальные ареалы. Например, астраханская пятнистая лихорадка, которая распространена в Астраханской области и ближайших территориях России, Казахстана. Или марсельская лихорадка, встречающаяся только в Крыму. То есть у каждой нозологической формы есть свой более или менее широкий ареал.
Что касается регионов Сибири, Дальнего Востока, то здесь три основные клещевые формы – это клещевой энцефалит, клещевые боррелиозы и клещевые риккетсиозы. Если брать статистику, то всего в соответствии с формой № 1 «Сведений об инфекционных и паразитарных заболеваниях» больше 20 нозологических форм природно-очаговых, особо опасных и зоонозных инфекций. В структуре примерно 60% – это те инфекции, которые передаются клещами, менее 1% – передаваемых комарами, и 34–35% – нетрансмиссивные инфекции, которые не передаются клещами и комарами.
Но там есть и чисто зоонозные формы, не связанные с грызунами, например бруцеллез. Всего около 20 нозологических форм, из них 11 нетрансмиссивных, не передающихся комарами, восемь клещевых и две комариные.
А из клещевых примерно 65% процентов – это иксодовые клещевые боррелиозы. На втором месте – вирусный клещевой энцефалит, около 17%. И дальше риккетсиозы, они практически на том же уровне, что и клещевой энцефалит. Но территориально доля этих инфекций в разных регионах отличается.
– Скажите, пожалуйста, учитывая достаточно северную локацию, лесистость и преимущественно резко континентальный климат, такая природная очаговость характерна для всех стран, которые находятся примерно в этих же параллелях, или это именно российская природно-очаговая особенность?
– Нет, природные очаги различных инфекций встречаются везде в других странах, на разных континентах, но у каждой инфекции есть свой нозоареал, то есть своя зона распространения. Это связано с биоценологической структурой, то есть так называемой паразитарной системой, которая включает наряду с возбудителем переносчиков инфекций и теплокровных хозяев. Есть понятия тропических болезней, например, и так далее. То есть для каждой нозологической формы есть свои особенности. Это изучает ландшафтная эпидемиология. То есть связь ландшафта с определенными регионами – это все очень закономерно.
– Хотелось бы подробнее остановиться на риккетсиозе – тот самый сыпной тиф, который также передается при укусе клеща. По каким симптомам можно его определить?
– На самом деле есть целая группа клещевых риккетсиозов. Известно около 10 видов риккетсий, патогенных для человека. Я в данном случае говорю про Россию. В мировом масштабе их десятки. Наиболее распространенная нозологическая форма – это сибирский клещевой тиф. Он распространен в южных регионах Сибири, Дальнего Востока. Примерно в 16–17 регионах регулярно встречается.
Так же, как и клещевой энцефалит, иксодовые боррелиозы, передается иксодовыми клещами. Но в основном это другие виды клещей, не те таежные, с которыми связаны те две нозологические формы. Это степные и лесостепные клещи. Именно в этих ландшафтах, в горностепных, степных и лесостепных, преобладает заболевание риккетсиозами.
Клиника у многих клещевых инфекций схожа. Обязательно нужна лабораторная диагностика. Но риккетсиоз имеет свои особенности. В частности, первичный аффект – на месте присасывания клеща, часто его называют реакцией на укус клеща. Слышали, наверное, в околонаучной литературе используется такой термин. Такая язвочка с корочкой, вокруг места укуса зона гиперемии. Характерны высокая температура, региональный лимфаденит, лимфангиты. Достаточно часто – пятнистая папулезная, иногда геморрагическая сыпь по телу. И поражение эндотелия сосудов, в основном периферических, оно оставляет после себя довольно серьезные последствия. Хотя летальность крайне низкая, но это тоже распространенная инфекция. Причем в регионах Сибири и Дальнего Востока она преобладает над другими клещевыми инфекциями. То есть там заболеваемость риккетсиозами значительно выше, чем клещевым энцефалитом и боррелиозом.
– Но вакцины нет, соответственно, только неспецифическая профилактика возможна?
– Антибиотики и превентивная иммуноглобулинопрофилактика. В свое время был отработан алгоритм. Это разработки нашего института еще 1970-х годов: применительно сначала к клещевому энцефалиту, то, что сейчас ни у кого не вызывает сомнения. Исследование снятого переносчика при положительном результате – введение иммуноглобулина.
В дальнейшем эта же технология была перенесена и на другие, передаваемые клещами инфекции. Сейчас обследуют снятых переносчиков и в зависимости от того, что в них выявляется, это могут быть и боррелии, это могут быть вирус клещевого энцефалита, эрлихии, анаплазмы и ряд других клещевых агентов – проводится или введение иммуноглобулина (клещевой энцефалит), или соответствующая превентивная антибиотикотерапия (бактериальные клещевые инфекции).
– Сейчас можно часто слышать про нарастающую антибиотикорезистентность, но в основном это касается вирусов. Как себя ведут те же самые риккетсии и боррелии: они чувствительны к антибиотикам?
– Дело в том, что человек для большинства возбудителей природно-очаговых инфекций является тупиком. Поэтому никакой роли в эволюции антибиотикорезистентности этих микроорганизмов лечение клещевых инфекций не оказывает. И данных о том, что формируется антибиотикорезистентность при профилактическом применении, нет. Это маловероятно.
– Мы много говорили о боррелиозе и болезни Лайма с вашими коллегами. Рекомендуют такой алгоритм действий при укусе клеща: аккуратно отсоединяем его либо клещедером, который продается в аптеке, либо пинцетом, затем везем в лабораторию для исследования, потом при необходимости назначают лечение. А если, например, человек переболел, не получая антибиотикотерапию, обязательно ли будут последствия для здоровья?
– Я хотел бы несколько слов сказать прежде всего про лабораторную диагностику. Существует двухраундовый алгоритм. То есть первично исследуют снятых переносчиков и при положительных результатах проводят превентивную антибиотикотерапию. И второй вариант, если человек не обследовался, у него есть подозрение уже на возникновение иксодового клещевого боррелиоза, в данном случае пациента исследуют в ранние сроки, обычно в первую неделю, с помощью ПЦР, а в более поздние сроки – с помощью иммуноферментного анализа для выявления антител. Лабораторное подтверждение идет с помощью иммуноферментного анализа.
Что касается последствий, то они очень серьезные, разнообразные и в значительной степени зависят от того, проводилось ли лечение и насколько ранней была профилактика. То есть у человека еще нет заболевания, но есть положительные результаты снятого переносчика, здесь надо начинать антибиотикопрофилактику, и мы получим максимальный эффект. При лечении, когда не проводили своевременную профилактику, эффект уже снижается.
И хуже всего эффект при так называемых безэритемных формах, поскольку при наличии эритемы у пациентов диагноз ставят довольно быстро. То есть видят эритему и говорят: «Это боррелиоз, давайте еще лабораторно подтвердим».
Последствия, как правило, бывают. Самое сложное – это формирование хронических форм боррелиозов при несвоевременном лечении или отсутствии лечения. Это может быть и поражение кожных покровов, суставов, сердца. Есть и нейроборрелиоз. Поэтому относиться к этой инфекции нужно очень серьезно. Иногда лечение затягивается на месяцы. То есть не всегда эффективна даже антибиотикотерапия.
– Тогда перейдем к еще одним кровососущим – комарам, которые также могут быть переносчиками болезней, хотя и с меньшей вероятностью. Но применительно к России обычно вспоминают либо про завозную случайную малярию, либо про так называемую «трехдневную» малярию, которая в основном встречается в южных регионах России, крымскую геморрагическую лихорадку и так далее. Расскажите о них, пожалуйста.
– Да, для России характерны все-таки преимущественно клещевые инфекции. Комариные составляют очень небольшой процент. Это лихорадка Западного Нила, которая характерна для определенных регионов нашей страны, в основном европейской части, южных регионов. И среди завозных – это лихорадка денге. Это две наиболее распространенные формы. Но денге сейчас очень мало, поскольку сократился поток туристов за рубеж. В южных странах эта инфекция есть. А лихорадка Западного Нила… Осуществляются достаточно эффективные противокомариные истребительные мероприятия в регионах, где она распространена, поэтому там в последние годы тоже идет тенденция на снижение заболеваемости.
Другой вопрос, что есть целый ряд арбовирусов, передаваемых комарами, которые могут быть завезены из экзотических стран. Дело в том, что в южных регионах есть очень много арбовирусных инфекций, и чтобы их выявить, нужно проводить достаточно тщательную лабораторную диагностику. Их несколько десятков с очень экзотическими названиями. Я все перечислять не буду.
Если у человека после поездки возникает лихорадка, проявления со стороны нервной системы, головная боль, еще какие-то проявления и прочее, нужно сразу обращаться к врачу, определяться с кругом инфекций, исходя из того региона, откуда он приезжает, поскольку комариные инфекции тоже природно-очаговые, и каждый возбудитель имеет свой ареал. Поэтому четко можем сказать, из каких стран какие инфекции можно привезти.
– А если обобщать и говорить о неких общих основных мерах профилактики природно-очаговых инфекций, какие можно буквально «на раз, два, три» перечислить? Если излагать это доступно для обычных людей, неспециалистов. Что делать, чего не делать?
– На самом деле мер защиты от природно-очаговых инфекций существует очень много, и они в определенной степени зависят от того, что это за инфекция. Если это клещевая инфекция – комплекс противоклещевых мероприятий. Комары – значит, это будут прежде всего антикомариные мероприятия. Если связано с грызунами – такие, допустим, как туляремия, листериоз и ряд других нозологических форм, псевдотуберкулез, там будут свои особенности. При пищевых зоонозах будет свой комплекс.
Если говорить в самом обобщенном виде, то эти меры делятся на специфические – вакцинация – и неспецифические – это различные защитные мероприятия, использование средств защиты в природных очагах. Кроме этого, они делятся на коллективные и индивидуальные методы. Понимаем, что, если человек выезжает в очаг, он прежде всего должен принимать индивидуальные меры профилактики.
Рекомендуем
рассылку Санитарного щита
Будьте здоровы!